Когда-то Таня Либерман сидела за партой в школе № 42 Петропавловска-Камчатского, а теперь сама ведёт здесь русский язык и литературу. За несколько лет привычные классы стали для неё совсем другими: пришлось самой учиться находить общий язык с шумными пятиклассниками. В этом году Татьяна Максимовна победила в городской номинации «Педагогический дебют» конкурса «Учитель года». Накануне Дня учителя мы поговорили с ней о том, почему хороший педагог не перестаёт быть учеником сам и чему дети успевают научить тех, кто стоит у доски.
Возвращение в свою школу
— Татьяна, трудно было стать коллегой для людей, которые помнят вас школьницей?
— Мне с самого начала было важно показать своим учителям, что я теперь тоже их коллега. Даже на третий год работы это не всегда просто. Я обращаюсь к ним по имени и отчеству, а ко мне по привычке — по имени. В личной беседе иногда по-прежнему общаемся как учитель и ученица. Но при детях коллеги всегда относятся ко мне уважительно, без панибратства. В школе до сих пор работает мой классный руководитель и многие другие учителя, у которых я училась. Теперь узнаю их уже как коллег: оказывается, кто-то ходит в походы, кто-то поднимается на вулканы. Раньше даже не представляла, чем они увлекаются вне школы. Очень трепетно возвращаться туда, где сама была ученицей, и вести уроки рядом со своими учителями.
При этом коллеги — моя поддержка. Директор Наталия Михайловна Самсонова всегда помогала, когда я приходила с вопросами. Два года моим наставником была Любовь Александровна Попова. Наставничество формально закончилось, но за помощью я по-прежнему могу к ней обратиться.
— Желание преподавать тоже появилось в школе?
— С пятого класса я хотела преподавать математику. У нас была прекрасная учительница, которая показала, каким интересным может быть этот предмет. Позже мои интересы изменились — на первый план вышли русский язык и литература.
Я любила читать. Книги из списка на лето читала взахлёб. Порой за чтением проводила больше времени, чем на прогулках. Нравилось работать со словом, узнавать его историю. В итоге выбрала филологию.
Родители, правда, хотели для меня другой профессии. Папа мечтал, чтобы я стала стоматологом: это прибыльно, престижно. С работой учителя у него были связаны другие представления: платят мало, работа неблагодарная, человека могут обидеть. И переживал за меня.
Когда мне исполнилось восемнадцать, я взяла документы и сама подала их в КамГУ. Родители заранее не знали. Я хотела учиться здесь, на Камчатке, а после выпуска вернуться в родную школу. Так и получилось.
Первая четверть
— К чему оказалось труднее всего привыкнуть, когда началась самостоятельная работа?
— Войти в ритм. На практике у тебя один-два класса: провела уроки, наставник проверил. А на работе классов четыре, пять, у кого-то больше. И за результат отвечаешь уже сама.
Первую четверть вспоминаю как игру на выживание. Пятый класс, классное руководство, ещё несколько классов… Я просто не успевала. Думала, что всё должно быть идеально, пыталась строить воздушные замки. Со временем поняла: к каждому уроку необязательно готовить презентацию, иногда хватает доски и мела. Главное, чтобы дети поняли материал.
Сейчас у меня три седьмых класса, которые я взяла в пятом. Смотрю на их знания и понимаю: здесь и то, что заложили в начальной школе, и мои два года работы. Конечно, иногда тревожно: вдруг чего-то недодала, где-то упустила? Понимаешь, сколько теперь зависит от тебя.
— А в роли классного руководителя что оказалось самым трудным?
— Мне хотелось, чтобы всё получилось сразу. Помню список своего пятого «Б»: двадцать мальчиков и семь девочек. Первую неделю я смотрела на них, они — на меня, будто через стекло.
Они только вышли из начальной школы, шумные, подвижные. Объясняешь: не бегайте, не обижайте друг друга, не ругайтесь. А я ждала, что скажу — и они тут же начнут вести себя по-другому. В какой-то момент руки опускались. Даже думала: может быть, классное руководство вообще не моё?
Старшие коллеги говорили: нужно время. А мне хотелось сразу! Но не бывает так, чтобы за неделю всё изменилось по щелчку пальцев.
Мне очень повезло с родителями этого класса. Они поддерживают, участвуют в жизни детей, следят за учёбой. Мы работаем вместе. И с мальчиками повезло тоже: оказалось, они прекрасно знают историю. На литературе я рассказываю о произведении, а они добавляют исторические факты. Такие уроки вести вдвойне приятно.
— Вы были ненамного старше учеников. Как устанавливали правила в классе?
— Думаю, прежде всего не нужно стараться понравиться всем. С новым классом важно сразу обозначить требования. Дети должны понимать, что пришли на урок и здесь есть определённые правила.
Небольшая разница в возрасте помогает понимать подростков. Я помню себя, своих одноклассников. Когда дети грубят, проверяют, что им позволено, стараюсь сначала поговорить. Если только ругать, получишь протест. Мне важно, чтобы у нас были доброжелательные, уважительные отношения.
— Сохранять спокойствие перед шумным классом удаётся?
— Нынешние пятиклассники в первую неделю словно проверяли, сколько я выдержу. А я смотрю на них и не кричу. Они удивляются: не ругает, родителям не звонит. Примерно через неделю успокоились. Теперь приходят, садятся, открывают тетради — работаем.
Стараюсь не срываться. Конечно, иногда нужно повысить голос, чтобы тебя услышали тридцать человек. Но связки тоже надо беречь — и мне, и коллегам.
Право на своё прочтение
— Вы часто вспоминаете себя в их возрасте. Что нынешние школьники делают иначе?
— Они не боятся задавать вопросы. Вспоминаю нас: учитель поставил двойку — уходишь, потом исправляешь. Сейчас ребёнку важно разобраться: «Почему два? Объясните».
Мне это нравится: у них есть своё мнение, и они готовы его обсуждать. Важно научить вести этот разговор так, чтобы он не превращался в конфликт. Если отметка выставлена справедливо, объяснить её несложно.
— А если ученик на литературе видит произведение иначе, чем вы?
— Сначала я дослушиваю, что он говорит. Сама сталкивалась в школе с выражением «неправильное мнение». И думала: странно, мнение вроде моё, а оказалось неправильным.
В русском языке есть правила, которые нужно знать. На литературе важно рассуждать, предлагать разные прочтения. Если ребёнок видит в тексте радость, а не грусть, я не обрываю его. Могу задать вопросы, предложить посмотреть иначе. Но если он остаётся при своей точке зрения, принимаю это.
При этом дети знают: просто высказать мнение недостаточно, его нужно доказать. Они объясняют, почему думают именно так. За это я их и уважаю.
— Бывало, что разговор о книге продолжался и после звонка?
— В прошлом году очень долго обсуждали «Дубровского». Мы работали во вторую смену. Уже вечер, звонок прозвенел, а они всё продолжают. Приходилось говорить: ребята, до свидания, расходимся, пора отдыхать!
А недавно меня удивил интерес к «Повести о Петре и Февронии». Ребят особенно занимало, как герои после смерти оказались вместе. Обсуждали два урока, потом смотрели мультфильм. Не ожидала, что древнерусская литература так их заинтересует.
— С детьми вы стараетесь договариваться. А с родителями такой разговор всегда получается?
— Родители очень разные. С семьями моего класса мне повезло, мы решаем вопросы вместе. Но бывает, что родитель приходит и не понимает: как ребёнок, который в начальной школе был отличником, вдруг получил тройку? Нужно объяснять, иногда не один раз. Порой дело доходит до жалоб, и это выматывает, расстраивает.
Защищать своего ребёнка правильно. Только важно услышать обе стороны — и его, и учителя. А мне нужно сохранять спокойствие: если будем ругаться, до сути не дойдём.
При этом современные родители стали внимательнее к эмоциональному состоянию детей. И это большой плюс. Им важно, как ребёнок себя чувствует. Учителю это тоже важно. Никому не хочется, чтобы дети плакали из-за его предмета и боялись идти на урок.
— Что родителям бывает трудно увидеть в работе учителя?
— Сколько у него детей и какая нагрузка. Иногда кажется, будто у него пара классов и много свободного времени. А внимания ждут все.
Мы говорим об индивидуальном подходе, но когда перед тобой тридцать человек и работа кипит, применить его сложно. Одному дать одно задание, другому — другое… Я не говорю, что это невозможно. Наверняка есть опытные коллеги, которые умеют. Мне пока такого опыта не хватает.
Три дня на один урок
— Вы признаёте, что многому ещё учитесь. Что помогло почувствовать уверенность в себе?
— Её прибавилось после конкурса «Учитель года». В первый год работы боялась туда идти: казалось, ещё не доросла. На второй решила попробовать, понять, что могу.
Проводишь урок в другой школе, перед детьми, которых видишь впервые. Конечно, волнуешься. А потом разговариваешь с членами жюри как коллега с коллегами. Они предлагают, подсказывают, ты записываешь то, что пригодится в работе.
Очень помогала Татьяна Ивановна Катаева, руководитель нашего методического объединения русского языка и литературы. Много сил вложила в подготовку открытого урока. Рядом были наставник, молодые коллеги, подруги — поддерживали, вместе смотрели и обсуждали материалы.
После конкурса по совету коллег подала документы и получила первую квалификационную категорию. Захотелось пробовать ещё. Теперь и другим молодым учителям советую участвовать: узнаешь о своих возможностях гораздо больше.
— Что в вашей работе жюри выделило особо?
— В визитке отметили искренность. Я построила выступление как диалог с собой в детстве: с помощью искусственного интеллекта оживила детскую фотографию. Рассказала о своём пути, о детях, о коллегах, о том, почему осталась на Камчатке.
А на занятиях использовала материалы о нашем крае: тексты, предложения, изображения, камчатскую лексику. Это тоже отметили. Мне самой интересно показывать, насколько уникальна Камчатка. Сейчас учусь в магистратуре в Ярославле, и диссертация у меня тоже связана с родным краем.
— А обычный школьный урок сильно отличается от конкурсного?
— Даже по подготовке это разные вещи. К конкурсному уроку я готовилась три дня. Презентация, конспект, задания, интерактив — всё должно быть продумано, всё нужно успеть. Готовится и школа, где проходит испытание. Дети приходят, садятся и ждут начала.
В обычный день дети забегают после завтрака или обеда, шумят, могут опоздать. Им нужно время успокоиться и подготовиться к уроку. Учителю это тоже приходится учитывать.
— Когда уроки закончились, по чему понимаете: день прошёл не зря?
— Спрашиваю в конце о том, что мы прошли, и дети дают полный, ясный ответ. Значит, уходят со знаниями.
Или остаются на перемене поговорить со мной, подходят, обнимают. Я понимаю: им это важно. Когда дети уходят со знаниями и хорошим настроением, а ты сама довольна своей работой, день точно прошёл не зря.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
