Солнечный и безмятежный, запущенный и неухоженный, возрождающийся коммерческими стройками, растущими из каждого куста. И… пропитанный надеждами на новую жизнь. Таков сегодняшний Крым.
Не верится
…Вот уж где единство и согласие — так это в Крыму. Хотя местные жители до сих пор говорят: «У вас, в России», и смущаются, когда им напоминаешь, что теперь и они «у нас». Некоторым до сих пор не верится, что снаряды, взрывающиеся сегодня на востоке Украины, до Крыма не долетят. А людей с востока здесь хватает — прячутся от оскала киевской власти. У меня соседи были: слева — семья из Донецка, справа — из Луганска.
Цены по камчатским понятиям просто сказочные. Любые яблоки — по 50, помидоры — по 35, хлеб — от 11 рублей за буханку. Большинство продуктов с этикетками на украинском языке. Оказалось — действительно с Украины.
– Из России через Керченский пролив не наездишься! — объяснила продавщица. — С Украины к нам и молоко, и масло, и хлеб везут. Так что всё своё, не импортное!
Татары, евреи, украинцы, русские, даже чехи и словаки, которых удалось повстречать на пляже, чувствуют себя здесь одинаково комфортно. Украинцы — как дома. Но именно «как». Потому что многим путь в родные пенаты заказан.
…Надежда с мужем и двумя сыновьями — из Донецка. «Отдыхают» в Алупке с мая. И каждый раз, когда хозяин апартаментов спрашивает о дате выезда, переносят её снова. Мудрый домовладелец за постой много денег не берёт: 150 рублей в месяц за комнату.
– Муж сказал: сидите здесь, от греха, — говорит Надежда. — Пока он сам ездил на заработки в Россию, Артём, старший, в сентябре в школу пошёл, его приняли в третий класс без проблем. Правда, учебников не дали — мы же граждане Украины, здесь не прописаны. Но ничего, я скачала все пособия по Интернету, учимся с помощью компьютера. На 4 и 5! А младший, Димка, со мной — в садике мест нет. Но скоро всё равно домой поедем — сколько можно здесь сидеть? Конечно, страшно! Но будем надеяться на лучшее.
…На пляже синеглазая Полина торгует разливным пивом в деревянном киоске, рядом с ней — такая же ясноокая дочка, с румянцем во все щёки. Полина тоже из Донбасса, но возвращаться не спешит.
– Сестра звонила, сказала — старшему сыну моему уже пятая повестка в армию пришла. А он только институт окончил! Куда его отдавать — на убийство? Всё лето мы жили у знакомых. Бесплатно. А сейчас нужно жильё искать, мы только на лето договаривались. И работу тоже — пляжный сезон заканчивается. Когда они уже настреляются, господи!
– Соскучились по дому?
– Не то слово! — отмахивается женщина, и её синие, как небо, глаза наполняются слезами…
Красота по-славянски
В октябре на красивейшем галечном пляже Алупки народу совсем немного. Большинство — жители незалежной, но говорят все на русском, вот только спрашивают характерно, по-украински: «Шо?» Менталитет, однако, удивительно схож. К одной компании, пьющей пиво, подходит другая, с бутылкой массандровского портвейна. Вскоре выбор сделан в пользу марочного, и славяне наслаждаются видами октябрьского штормового моря под шум набегающей волны.
«Красота, б…!» — со вздохом выразил затопившее его чувство прекрасного один из отдыхающих. Компания с ним согласилась.
– Вот это вы забрались, на край света!
– А вы откуда?
– Из Киева!
– И как там сейчас, не страшно?
– Ну что вы, прекрасно! Всё тихо, спокойно, красиво!
– А как же майдан?
– Ой, там кучка отщепенцев собралась! Ну максимум человек 300! И все об этом кричат, а в Киеве, между прочим, три миллиона людей! И все довольны!
– Что же вы уехали из этой красоты?
– По семейным обстоятельствам! — сказала женщина, поджав губы. Больше вопросов я задавать не стала.
Поднимаясь по лестнице, задержалась на ступеньках — полюбоваться картиной, открывающейся внизу. По почти пустынному берегу брела знакомая фигурка: какой-то чудак в синей кепке и светлой курточке каждый день собирал песок с камнями себе в полиэтиленовый пакет. На этот раз я решила познакомиться. Извинившись за любопытство, спросила, что такое загадочное он собирает?
…Александр жил в Луганске, рядом с аэропортом. Когда он мирно сидел в своей квартире, читая газету, взрывом снаряда снесло верхние этажи дома.
– Я сижу — и вдруг взрыв, и ничего нет. Вокруг один дым… И меня нет! Понимаете? Я чувствую, что меня не стало! Сын Игорь приютил здесь, в Крыму, с женой мы давно разошлись. А камни так успокаивают! Я их собираю, приношу домой, потом раскладываю, перебираю. Это хорошо отвлекает и рассеивает внимание, как доктор сказал. Мне нельзя сосредоточиваться!
В глазах мужчины заплескалась тревога, и я поспешила переменить тему разговора, посетовав на извилистую тропинку. Александр с удовольствием вывел меня на правильную дорогу, и мы распрощались, пожелав друг другу удачи.
Не опуская глаз
На экскурсии в Севастополе капитан катера, на котором нас катали, с горечью рассказывал, что с января этого года в бухту не зашёл ни один иностранный корабль — все боятся американских санкций. А когда в апреле он сам пересекал границу с Украиной, ему просто порвали паспорт.
– Так хотелось по морде дать этому таможеннику — еле сдержался, — признался капитан. — Да, мы сильно теряем в зарплате, команда сидит без работы — возим только экскурсантов по бухте. Но ничего, мы всё переживём. Русские не сдаются!
По телевизору местные новости идут неизменно в мажорной тональности, изобилуя сюжетами о восстановлении санаториев и зон отдыха, разрушенных «в печально известные времена крымской незалежности», как с иронией сказал диктор. Дело это долгое, и сейчас по Крыму лучше ходить, не опуская глаз — уж больно грязно вокруг! За две недели, которые я провела в Алупке, урну с грудой мусора вокруг, стоящую по дороге на пляж, не убрали ни разу!
Как там, в Крыму? Фотоотчет корреспондента «АиФ-Камчатка» | Фотогалерея
…Смотрю по телевизору вечерние новости о выборах в Донецке и Луганске, о новом заявлении Порошенко — отменить особый статус этих территорий. Думаю о своих недавних знакомых — как они там? Перестала ли плакать, вспоминая о доме, Полина? Придёт ли в себя Александр, опомнившись от страшного взрыва? И жива ли Надежда, вернувшаяся в Донецк? Ведь там по-прежнему стреляют… А так хочется, чтобы всё закончилось согласием и единством!