В 1968 году в тайге под Братском разбился самолёт Ил-18, летевший из Москвы в Петропавловск-Камчатский. На борту находились 75 пассажиров, в том числе 11 детей. Погибли 83 человека. Выжил только один — 20-летний солдат-срочник Василий Андриенко. Сейчас он живёт в Ленинградской области, долгие годы работал депутатом и вспоминает, что произошло в ту роковую ночь.
Василий возвращался в свою часть на Камчатке из 30-дневного отпуска, который получил за отличную службу. В Красноярске он сел на рейсовый самолёт. Взлетели в 22:03. Было темно, ночь. Через полчаса начался ад.
«Самолёт только набрал высоту, погасли табло «пристегнуть ремни», — вспоминает Василий. — А через несколько минут они опять загорелись, и началось что-то невообразимое. Лайнер стал падать, делать виражи. Пассажиров вытаскивало из кресел на потолок. Я один из последних тоже оказался там».
Пилоты успели передать диспетчерам: «Летим, горим, полетели винты». Сообщение разобрали не сразу. А потом самолёт резко провалился, на мгновение завис на воздушной подушке и рухнул. На высоте 650 метров на скорости 890 км/ч перевёрнутый лайнер начал разрушаться в воздухе. В 22:43 он врезался в землю и загорелся.
«Девушка замолчала — это была жуткая картина»
Василий очнулся в лесу, в снегу, под сосной. Он не сразу понял, как оказался на земле. Кругом слышались стоны и крики. Рядом лежала девушка. Где-то звал на помощь моряк — с ним Василий познакомился в аэропорту, вместе ждали рейса из-за непогоды.
У самого солдата были сломаны рука и нога, повреждён сустав на другой ноге, перелом позвоночника, сотрясение мозга, обморожение, двустороннее воспаление лёгких и острый нефрит. «Но я был в памяти — всё видел и всё слышал. Меня спасло то, что не было открытых переломов», — говорит он.
Девушка, которая лежала рядом, через какое-то время замолчала. «Это была жуткая картина», — признаётся выживший.
Костёр из папирос и голоса среди тишины
Василий пролежал в тайге 13 часов — всю ночь и до полудня. Он смял пачку папирос и разжёг костёр. Пытался двигаться, но сил почти не было. Надежда таяла. Моряк перестал отзываться на его вопросы.
«Кругом тишина. Безысходность. Уже потерял всякую надежду», — вспоминает он.
Около 11 часов утра он услышал голоса. Стал кричать. Двое молодых парней подошли, взяли его за руки и ноги — с переломами — и вынесли на дорогу. Потом приехала машина, довезла до аэродрома, оттуда вертолётом в чунскую больницу.
Вместе с ним привезли того самого мужчину, который стонал рядом. Но он скончался на операционном столе. Всего спасатели успели вывезти двоих. Помощь пришла поздно, и помогали не профессиональные спасатели, а обычные люди, которые оказались рядом и не остались равнодушными.
«Ко мне приезжал сам Ильюшин»
Василий месяц пролежал в больнице, перенёс несколько операций. К нему приезжали врачи из области. А однажды в палату вошёл сам конструктор Ильюшин.
«Я считал, что его самолёт — самый надёжный. А он сказал: самолёт загорелся из-за утечки топлива», — рассказывает Василий.
После выписки он специально поехал в посёлок, чтобы поблагодарить жителей, которые его спасли. «Если бы не они, меня бы не было», — говорит он.
Жизнь после крушения
Василий женился, переехал в посёлок Будогощь Ленинградской области. Работал в ГАИ, в 90-х возглавил местное отделение милиции. Вышел в отставку — стал депутатом поселкового совета. С женой они прожили уже более 55 лет, вырастили детей и внуков.
Он признаётся: старается помогать людям, особенно старикам. Не может спокойно смотреть на чужую беду. «Вспоминаю, что сделали для меня простые люди. Если бы не они...» — говорит он и замолкает.
Ту ночь в тайге он не забыл. И не забудет никогда. «Я испытал такое, что не забывается. Хотел бы забыть, но напоминают травмы», — признаётся единственный выживший.